Все новые материалы публикуются на ЖЖ и Проза.Ру (ссылки внутри)

Сегодня нам предлагают программу реновации. Она как гром с ясного неба обрушилась на москвичей. Почему? Потому что все молчали. А теперь проснулись, когда поезд отошёл от станции и набрал ход. Всех всё устраивало? Почему люди только сейчас вышли из своих квартир и стали знакомиться со своими соседями? Почему раньше не решали проблемы своих дворов, домов и городов? Покупали квартиры, получали место для парковки автомобиля и успокаивались. Об остальном пусть думают коммунальные службы. Я буду гадить, а они убирать.

 В Москве становится неинтересно жить. Круглые сутки Москва бурлит. Днём устаёшь не просто от непрерывной сутолоки, а от бестолковости этого движения. Город перестал быть городом для жизни. Город вызывает стресс, депрессию, хроническую усталость. Это огромная мясорубка для перемалывания масс стремящихся сюда и страждущих "праздника жизни". Всё больше приходится сосредотачивать свою жизнь вокруг того района, где живёшь. Всё меньше возникает желания выбираться в Центр. Территория Большой Москвы, составляющая всего 0,01% площади всей России, вмещает сегодня 10% населения страны. Город болен, Болен серьёзно и тяжело. Есть ли надежда на его выздоровление? 

Памятники, увековечивающие каких-то личностей в истории или исторические события имеют немного другой смысл, нежели фиксация нашего уважения к персоналиям и фактам истории. Если мы ставим памятник личности, и будем этой личности поклоняться, то мы вернём себя назад к язычеству, когда было принято считать, что за каждую сферу нашей жизни отвечает тот или иной божок, идол, та или иная природная сила.  Если автор создаёт памятник из желания прославиться, заработать какие-то дивиденды, то на подсознательном уровне любой зритель будет считывать с этого произведения такую же информацию. И у него будут усиливаться жадность, корысть, эгоизм. 

«В России нет ни одного города», — часто полемически замечал выдающийся российский урбанист Вячеслав Глазычев. Он имел в виду, что нет ни одного города в западноевропейском смысле: когда существуют полноценные городские сообщества, которые и определяют, как выглядит город, что с ним происходит и чем он живет. Управление русским городом на протяжении как минимум последних пяти веков строилось исключительно по схеме top — down, когда реализуются инициативы властей. Исключением, пожалуй, был краткий период, когда вводился институт земства.

Урбанист Святослав Мурунов за чашкой чая с друзьями Пензенского Бизнес-журнала поделился своей концепцией современного города и рассказал о роли человеческого капитала в постиндустриальной экономике.